Париж делает ставку на атом
ОБЗОР / #2_2026
Текст: Марина ПОЛЯКОВА / Фото: Wikipedia
На фото: Электростанция EDF в Фор-де-Франс, Мартиника
Шесть новых реакторов, продление ресурса старых, ветроэнергетика и Солнце — так выглядит новый энергоплан Франции PPE‑3, который должен изменить структуру производства и потребления энергии в стране к 2035 году.
В феврале 2026 года была опубликована третья многолетняя энергетическая программа Франции (Programmation pluriannuelle de l'énergie, PPE‑3), определяющая траекторию энергопотребления и производства на 2026−2035 годы и фактически переписывающая французскую модель низкоуглеродной энергетики.
Необходимость новой программы объясняют, во‑первых, ускоряющейся цифровизацией экономики. В документе говорится, что спрос на электроэнергию будет расти за счет перехода транспорта, промышленности, ЖКХ и цифрового сектора на новые технологии.
Во-вторых, Франции нужно выполнить обязательства в рамках европейской климатической политики и сократить выбросы в энергетике без повторения ценовых шоков 2021—2023 годов, когда зависимость от импортного газа и массовые простои АЭС привели к скачкам цен и вынудили страну временно перестать быть экспортером электроэнергии и стать ее импортером.
В-третьих, Париж стремится укрепить энергетический суверенитет и сократить затраты на импорт ископаемого топлива, которые в 2025 году составили € 53 млрд.
К 2030 году доля «чистой» энергии — низкоуглеродной, прежде всего атомной и возобновляемой, — должна вырасти до 60 %, а к 2035‑му — до 70 %. Сейчас около 60 % конечного потребления приходится на ископаемое топливо и только около 40 % — на низкоуглеродные источники.
Необходимость новой программы объясняют, во‑первых, ускоряющейся цифровизацией экономики. В документе говорится, что спрос на электроэнергию будет расти за счет перехода транспорта, промышленности, ЖКХ и цифрового сектора на новые технологии.
Во-вторых, Франции нужно выполнить обязательства в рамках европейской климатической политики и сократить выбросы в энергетике без повторения ценовых шоков 2021—2023 годов, когда зависимость от импортного газа и массовые простои АЭС привели к скачкам цен и вынудили страну временно перестать быть экспортером электроэнергии и стать ее импортером.
В-третьих, Париж стремится укрепить энергетический суверенитет и сократить затраты на импорт ископаемого топлива, которые в 2025 году составили € 53 млрд.
К 2030 году доля «чистой» энергии — низкоуглеродной, прежде всего атомной и возобновляемой, — должна вырасти до 60 %, а к 2035‑му — до 70 %. Сейчас около 60 % конечного потребления приходится на ископаемое топливо и только около 40 % — на низкоуглеродные источники.
Смена парадигмы
Для того чтобы понять масштаб изменений, важно вспомнить предыдущий план PPE‑2, принятый в апреле 2020 года. Этот документ предполагал сокращение доли атома в пользу ВИЭ до 50 % к 2035 году (тогда она превышала 70 %) и предусматривал поэтапный останов 14 реакторов.
К 2030 году долю возобновляемых источников в конечном энергопотреблении предполагалось довести до 33 %, а установленную мощность наземной ветроэнергетики удвоить. Планировался пятикратный рост солнечной генерации: до 35−44 ГВт уже к 2028 году, что требовало ускорения ввода новых мощностей и упрощения лицензирования. По сути, PPE‑2 зафиксировал французский энергопереход в антиядерной парадигме: сокращение атома, массовое наращивание ветра и Солнца, ставка на энергоэффективность и снижение выбросов на 40 % к 2030 году по сравнению с 1990‑м.
Для того чтобы понять масштаб изменений, важно вспомнить предыдущий план PPE‑2, принятый в апреле 2020 года. Этот документ предполагал сокращение доли атома в пользу ВИЭ до 50 % к 2035 году (тогда она превышала 70 %) и предусматривал поэтапный останов 14 реакторов.
К 2030 году долю возобновляемых источников в конечном энергопотреблении предполагалось довести до 33 %, а установленную мощность наземной ветроэнергетики удвоить. Планировался пятикратный рост солнечной генерации: до 35−44 ГВт уже к 2028 году, что требовало ускорения ввода новых мощностей и упрощения лицензирования. По сути, PPE‑2 зафиксировал французский энергопереход в антиядерной парадигме: сокращение атома, массовое наращивание ветра и Солнца, ставка на энергоэффективность и снижение выбросов на 40 % к 2030 году по сравнению с 1990‑м.
Там, где PPE‑2 предполагал снижение доли атома и закрытие блоков, PPE‑3 закрепляет продление ресурса действующих АЭС и возрождает планы строительства новых реакторов.
Возрождение АЭС
В PPE‑3 атомная энергетика официально становится основой энергосистемы и главным инструментом гарантированного низкоуглеродного электроснабжения. Сегодня примерно 67 % всей электроэнергии во Франции производится на АЭС; совокупная выработка атомной генерации в 2024 году составила около 362 ТВт·ч. На атом и ВИЭ приходится до 95 % производимой электроэнергии. Благодаря этому страна остается ее крупным экспортером в Европе и обладает одной из наименее углеродоемких энергосистем.
В PPE‑3 атомная энергетика официально становится основой энергосистемы и главным инструментом гарантированного низкоуглеродного электроснабжения. Сегодня примерно 67 % всей электроэнергии во Франции производится на АЭС; совокупная выработка атомной генерации в 2024 году составила около 362 ТВт·ч. На атом и ВИЭ приходится до 95 % производимой электроэнергии. Благодаря этому страна остается ее крупным экспортером в Европе и обладает одной из наименее углеродоемких энергосистем.
Электроэнергетика Франции в 2024 году
Франция рассчитывает продлить срок службы 57 действующих реакторов, чтобы значительная часть парка могла проработать 50−60 лет. Планируется, что к 2030−2035 годам их суммарная годовая выработка достигнет 380−420 ТВт·ч. Параллельно предполагается строительство как минимум шести новых водо-водяных реакторов поколения EPR2. Первый должен войти в строй примерно в 2038 году, а к 2035‑му будет принято решение о возможном продолжении серии.
В PPE-3 водо-водяная линия становится основой генерации до 2035 года. Программа развития реакторов на быстрых нейтронах на ближайшие десятилетия поставлена на паузу: проект натриевого БН ASTRID закрыт, индустриальное развертывание реакторов поколения IV не планируется до второй половины века. Действующих энергетических быстрых реакторов во Франции уже нет. Phénix и Superphénix остановлены, остались лишь демонстрационные и исследовательские проекты.
Напомним, что в феврале 2022 года в Бельфоре Эммануэль Макрон впервые публично объявил о "ядерном ренессансе" — продлении ресурса всего атомного парка и строительстве новых реакторов; тогда эти планы многим казались чрезмерно амбициозными, если не безумными. PPE-3 превращает бельфорские заявления в официальную правительственную траекторию энергетического развития Франции до 2035 года.
«Во Франции довольно много старых реакторов, срок службы которых планируется продлить. Но сделать это не всегда просто, и не очень понятно, насколько реально нарастить мощности. Строительство новых энергоблоков требует как новых технических решений и подходов, так и крайне серьезных инвестиций. Также есть риски, связанные с кризисом государственного бюджета. Перспективы выхода из него не просматриваются, поэтому неясно, получится ли найти необходимые средства для финансирования программы. К тому же во Франции в следующем году пройдут президентские выборы, и совсем не очевидно, что новый президент решится реализовывать эту программу. С учетом весьма неравномерной динамики цен на энергетическом рынке Франции, финансовый фактор становится одним из важнейших, учитывая крайне длительные сроки окупаемости новых АЭС», — отмечает Егор Сергеев, доцент кафедры мировой экономики, старший научный сотрудник Института международных исследований МГИМО МИД России.
В PPE-3 водо-водяная линия становится основой генерации до 2035 года. Программа развития реакторов на быстрых нейтронах на ближайшие десятилетия поставлена на паузу: проект натриевого БН ASTRID закрыт, индустриальное развертывание реакторов поколения IV не планируется до второй половины века. Действующих энергетических быстрых реакторов во Франции уже нет. Phénix и Superphénix остановлены, остались лишь демонстрационные и исследовательские проекты.
Напомним, что в феврале 2022 года в Бельфоре Эммануэль Макрон впервые публично объявил о "ядерном ренессансе" — продлении ресурса всего атомного парка и строительстве новых реакторов; тогда эти планы многим казались чрезмерно амбициозными, если не безумными. PPE-3 превращает бельфорские заявления в официальную правительственную траекторию энергетического развития Франции до 2035 года.
«Во Франции довольно много старых реакторов, срок службы которых планируется продлить. Но сделать это не всегда просто, и не очень понятно, насколько реально нарастить мощности. Строительство новых энергоблоков требует как новых технических решений и подходов, так и крайне серьезных инвестиций. Также есть риски, связанные с кризисом государственного бюджета. Перспективы выхода из него не просматриваются, поэтому неясно, получится ли найти необходимые средства для финансирования программы. К тому же во Франции в следующем году пройдут президентские выборы, и совсем не очевидно, что новый президент решится реализовывать эту программу. С учетом весьма неравномерной динамики цен на энергетическом рынке Франции, финансовый фактор становится одним из важнейших, учитывая крайне длительные сроки окупаемости новых АЭС», — отмечает Егор Сергеев, доцент кафедры мировой экономики, старший научный сотрудник Института международных исследований МГИМО МИД России.
АЭС «Пенли», Нормандия
ВИЭ по-французски
В финальной версии документа правительство сохраняет формулу сбалансированного микса и подчеркивает, что без резкого роста ВИЭ цели по декарбонизации не будут достигнуты.
Самое заметное изменение новой программы касается наземной ветроэнергетики и солнечной генерации. По данным профильных аналитиков и отраслевых ассоциаций, целевые показатели по установленной мощности ветра и Солнца к 2035 году уменьшены примерно на 20 % относительно ранних проектных версий PPE‑3, обсуждавшихся в 2024−2025 годах. Так, диапазон суммарной установленной мощности ветра и Солнца к 2035 году скорректирован до 105−135 ГВт (вместо 133−163 ГВт в ранних черновиках). По оценке экспертов, сокращение целей по ветру и Солнцу связано с привязкой планов к таким реалиям, как спрос и сетевые ограничения. Прежний сценарий грозил перегрузками и обрушением цен для ВИЭ. Одновременно это политический компромисс в пользу усиления атома и сдерживания затрат на слишком быстрый рост ВИЭ.
Правительство делает акцент не на предельно ускоренный ввод любой ценой, а на интеграцию ВИЭ в сеть, их управляемость, а также сочетание с атомной базовой мощностью и гидроэнергетикой. По оценкам министерства энергетики Франции, даже при сниженных целевых показателях выработка ветра и Солнца к 2030 году должна примерно удвоиться по сравнению с сегодняшним уровнем. Для сравнения, в 2024 году ветер и Солнце во Франции суммарно выработали порядка 70−72 ТВт·ч.
Большой интерес в новой программе уделяется прибрежной (оффшорной) ветроэнергетике. К 2035 году Франция планирует выйти на установленную мощность порядка 15 ГВт морских ветропарков, что должно существенно увеличить вклад ветра, снизить зависимость от импортного газа и усилить экспортный потенциал в соседние страны.
«В РРЕ‑3 предлагается увеличить мощности существующих наземных ветропарков, уделить значительное внимание морской ветроэнергетике, с учетом того, что Франция — европейский лидер в производстве оборудования для морских ветротурбин. В сторону понижения пересмотрены целевые показатели по фотоэлектрической энергии (примерно на 20 % меньше установленной мощности к 2035 году, но в 2,5 раза больше мощности в 2025 году)», — отмечает главный научный сотрудник Центра европейских исследований ИМЭМО им. Е. М. Примакова РАН Марина Клинова.
Отдельный блок PPE‑3 — биогаз и водород. К 2030 году программа ставит цель довести объем биогаза, поступающего в сеть, примерно до 44 ТВт·ч в год, а к 2035‑му — до 47−82 ТВт·ч (против примерно 9 ТВт·ч сегодня). Это позволяет, с одной стороны, частично заместить импортный природный газ, а с другой — встроить в энергосистему локальные проекты переработки отходов и развивать технологическую компетенцию в области возобновляемого газа. Параллельно программа закладывает развитие водородной инфраструктуры — к 2035 году установленная мощность электролизеров должна достичь 8 ГВт, что создаст основу производства низкоуглеродного водорода для промышленности и транспорта.
В финальной версии документа правительство сохраняет формулу сбалансированного микса и подчеркивает, что без резкого роста ВИЭ цели по декарбонизации не будут достигнуты.
Самое заметное изменение новой программы касается наземной ветроэнергетики и солнечной генерации. По данным профильных аналитиков и отраслевых ассоциаций, целевые показатели по установленной мощности ветра и Солнца к 2035 году уменьшены примерно на 20 % относительно ранних проектных версий PPE‑3, обсуждавшихся в 2024−2025 годах. Так, диапазон суммарной установленной мощности ветра и Солнца к 2035 году скорректирован до 105−135 ГВт (вместо 133−163 ГВт в ранних черновиках). По оценке экспертов, сокращение целей по ветру и Солнцу связано с привязкой планов к таким реалиям, как спрос и сетевые ограничения. Прежний сценарий грозил перегрузками и обрушением цен для ВИЭ. Одновременно это политический компромисс в пользу усиления атома и сдерживания затрат на слишком быстрый рост ВИЭ.
Правительство делает акцент не на предельно ускоренный ввод любой ценой, а на интеграцию ВИЭ в сеть, их управляемость, а также сочетание с атомной базовой мощностью и гидроэнергетикой. По оценкам министерства энергетики Франции, даже при сниженных целевых показателях выработка ветра и Солнца к 2030 году должна примерно удвоиться по сравнению с сегодняшним уровнем. Для сравнения, в 2024 году ветер и Солнце во Франции суммарно выработали порядка 70−72 ТВт·ч.
Большой интерес в новой программе уделяется прибрежной (оффшорной) ветроэнергетике. К 2035 году Франция планирует выйти на установленную мощность порядка 15 ГВт морских ветропарков, что должно существенно увеличить вклад ветра, снизить зависимость от импортного газа и усилить экспортный потенциал в соседние страны.
«В РРЕ‑3 предлагается увеличить мощности существующих наземных ветропарков, уделить значительное внимание морской ветроэнергетике, с учетом того, что Франция — европейский лидер в производстве оборудования для морских ветротурбин. В сторону понижения пересмотрены целевые показатели по фотоэлектрической энергии (примерно на 20 % меньше установленной мощности к 2035 году, но в 2,5 раза больше мощности в 2025 году)», — отмечает главный научный сотрудник Центра европейских исследований ИМЭМО им. Е. М. Примакова РАН Марина Клинова.
Отдельный блок PPE‑3 — биогаз и водород. К 2030 году программа ставит цель довести объем биогаза, поступающего в сеть, примерно до 44 ТВт·ч в год, а к 2035‑му — до 47−82 ТВт·ч (против примерно 9 ТВт·ч сегодня). Это позволяет, с одной стороны, частично заместить импортный природный газ, а с другой — встроить в энергосистему локальные проекты переработки отходов и развивать технологическую компетенцию в области возобновляемого газа. Параллельно программа закладывает развитие водородной инфраструктуры — к 2035 году установленная мощность электролизеров должна достичь 8 ГВт, что создаст основу производства низкоуглеродного водорода для промышленности и транспорта.
Ископаемая энергетика
PPE‑3 предполагает радикальное снижение доли нефти, газа и угля в конечном энергопотреблении: с сегодняшних 60 % до 40 % уже к 2030 году и до 30 % — к 2035‑му. Для страны, где транспорт, бытовое отопление и часть промышленности все еще завязаны на ископаемые виды топлива, это кардинальные изменения.
PPE‑3 опирается на "умеренно оптимистичный" сценарий, согласно которому доля электроэнергии в конечном энергопотреблении растет с 27 % в 2023 году до 34 % в 2030‑м и 39 % — в 2035‑м. Причина этого — массовое распространение электромобилей, рост парка тепловых насосов вместо газовых и мазутных котлов, электрификация промышленных процессов, а также рост энергопотребления центров обработки данных и цифровых сервисов.
PPE‑3 также предполагает снижение общего потребления энергии: программы повышения энергоэффективности жилых и коммерческих зданий, ужесточение стандартов для промышленности и оборудования, усиление поддержки проектов по снижению удельного расхода энергии на единицу продукции. В итоге правительство рассчитывает, что к 2035 году энергосистема будет обеспечивать существенно больший объем электроэнергии при меньшей зависимости от ископаемых ресурсов и более низком общем потреблении.
Газовые и угольные станции остаются страховым резервом. Они необходимы для покрытия пиковых нагрузок и компенсации рисков задержек при строительстве новых атомных блоков, ВИЭ и сетевой инфраструктуры. В долгосрочной перспективе предполагается, что часть газовой генерации будет переведена на биогаз и водород; нагрузка на "ископаемые" станции будет падать по мере развития управляемых ВИЭ и накопителей.
PPE‑3 предполагает радикальное снижение доли нефти, газа и угля в конечном энергопотреблении: с сегодняшних 60 % до 40 % уже к 2030 году и до 30 % — к 2035‑му. Для страны, где транспорт, бытовое отопление и часть промышленности все еще завязаны на ископаемые виды топлива, это кардинальные изменения.
PPE‑3 опирается на "умеренно оптимистичный" сценарий, согласно которому доля электроэнергии в конечном энергопотреблении растет с 27 % в 2023 году до 34 % в 2030‑м и 39 % — в 2035‑м. Причина этого — массовое распространение электромобилей, рост парка тепловых насосов вместо газовых и мазутных котлов, электрификация промышленных процессов, а также рост энергопотребления центров обработки данных и цифровых сервисов.
PPE‑3 также предполагает снижение общего потребления энергии: программы повышения энергоэффективности жилых и коммерческих зданий, ужесточение стандартов для промышленности и оборудования, усиление поддержки проектов по снижению удельного расхода энергии на единицу продукции. В итоге правительство рассчитывает, что к 2035 году энергосистема будет обеспечивать существенно больший объем электроэнергии при меньшей зависимости от ископаемых ресурсов и более низком общем потреблении.
Газовые и угольные станции остаются страховым резервом. Они необходимы для покрытия пиковых нагрузок и компенсации рисков задержек при строительстве новых атомных блоков, ВИЭ и сетевой инфраструктуры. В долгосрочной перспективе предполагается, что часть газовой генерации будет переведена на биогаз и водород; нагрузка на "ископаемые" станции будет падать по мере развития управляемых ВИЭ и накопителей.
Приоритеты общества
Отношение французов к атомной энергетике за последние годы заметно изменилось. Еще в конце 2010‑х антиядерные настроения были устойчивыми, идея постепенного отказа от атома находила поддержку у значительной части общества. Однако уже к 2019 году опрос BVA по заказу компании Orano показал: почти половина населения стала воспринимать атом скорее как актив, чем как проблему; 54 % респондентов считают, что доля атомной энергетики в стране должна остаться на прежнем уровне или увеличиться.
В 2025 году исследование Harris Interactive для отраслевой ассоциации GIFEN зафиксировало еще один сдвиг: по данным опроса, около 75 % французов в целом поддерживали использование атомной энергетики, а по вопросу строительства новых АЭС 48 % выступали «за», 25 % — «против», остальные не определились. Другое исследование, проведенное по заказу ASNR, показало, что 83 % французов считают приоритетом безопасность АЭС, а 64 % доверяют существующим мерам по ее обеспечению. На фоне пережитого энергетического кризиса атом в массовом сознании все чаще воспринимается не как абстрактный риск, а как практический инструмент защиты от ценовых шоков и зависимости от внешних поставщиков.
Отношение французов к атомной энергетике за последние годы заметно изменилось. Еще в конце 2010‑х антиядерные настроения были устойчивыми, идея постепенного отказа от атома находила поддержку у значительной части общества. Однако уже к 2019 году опрос BVA по заказу компании Orano показал: почти половина населения стала воспринимать атом скорее как актив, чем как проблему; 54 % респондентов считают, что доля атомной энергетики в стране должна остаться на прежнем уровне или увеличиться.
В 2025 году исследование Harris Interactive для отраслевой ассоциации GIFEN зафиксировало еще один сдвиг: по данным опроса, около 75 % французов в целом поддерживали использование атомной энергетики, а по вопросу строительства новых АЭС 48 % выступали «за», 25 % — «против», остальные не определились. Другое исследование, проведенное по заказу ASNR, показало, что 83 % французов считают приоритетом безопасность АЭС, а 64 % доверяют существующим мерам по ее обеспечению. На фоне пережитого энергетического кризиса атом в массовом сознании все чаще воспринимается не как абстрактный риск, а как практический инструмент защиты от ценовых шоков и зависимости от внешних поставщиков.
Bluecar — компактный городской электромобиль, разработанный французской группой Bolloré
Тем не менее PPE‑3 стала триггером для новой волны споров. Экологические НКО, включая французское отделение Greenpeace, назвали программу «как минимум на десятилетие отстающей от реальных задач энергоперехода» и обвинили правительство в том, что ставка на новые реакторы выталкивает инвестиции из ветра и Солнца. Представители ветро- и солнечной отрасли тоже отнеслись к документу настороженно — с одной стороны, у бизнеса наконец появилась понятная траектория развития, с другой — снижение целевых ориентиров по наземной ветроэнергетике и солнечной генерации воспринимается как сигнал возможного замедления проектов и усиления конкуренции за сетевую инфраструктуру.
Массовых протестов PPE‑3 не вызвала, но экологические движения уже организуют локальные акции против новых атомных проектов и за сохранение амбициозных целей по ВИЭ — в первую очередь, в регионах, где планируются новые линии ЛЭП, площадки для реакторов, крупные ветряные и солнечные комплексы. При этом соцопросы фиксируют любопытный факт: большинство французов поддерживает микс атомой энергии и ВИЭ как решение проблемы высоких цен и климатических угроз, но скептически относится к тому, что такие стратегические решения оформляются правительственным декретом — без полноценной парламентской дискуссии и широкого общественного диалога.
Интерес к возрождению ядерных программ проявляют и другие страны ЕС. Новое коалиционное соглашение Нидерландов 2026 года предусматривает строительство 2−4 новых ядерных энергоблоков и поддержку малых модульных реакторов для укрепления атомной отрасли. В Венгрии после ввода в эксплуатацию двух новых блоков ВВЭР‑1200 доля атомной энергии в энергобалансе вырастет примерно до 50−70 %. Тем не менее говорить о ядерном ренессансе в странах Евросоюза не приходится.
«Модель Франции уникальна, как уникальна доля расходов на социальные нужды в бюджете страны. Компенсировать своему населению все колебания цен на электроэнергию — непозволительная роскошь с учетом накопившихся структурных проблем социально-экономической модели Франции. Кроме того, после чернобыльской аварии и Фукусимы сохраняется недоверие к ядерной энергетике. Германия при Ангеле Меркель вообще закрыла имевшиеся АЭС. Повсеместный всплеск интереса к ядерной энергетике в Европе сомнителен. Хотя в случае форс-мажорных событий, таких, например, как военные действия на Ближнем и Среднем Востоке и долговременное подорожание ископаемого топлива, возможен разворот Европы в направлении ядерной энергетики», — отмечает М. Клинова.
Массовых протестов PPE‑3 не вызвала, но экологические движения уже организуют локальные акции против новых атомных проектов и за сохранение амбициозных целей по ВИЭ — в первую очередь, в регионах, где планируются новые линии ЛЭП, площадки для реакторов, крупные ветряные и солнечные комплексы. При этом соцопросы фиксируют любопытный факт: большинство французов поддерживает микс атомой энергии и ВИЭ как решение проблемы высоких цен и климатических угроз, но скептически относится к тому, что такие стратегические решения оформляются правительственным декретом — без полноценной парламентской дискуссии и широкого общественного диалога.
Интерес к возрождению ядерных программ проявляют и другие страны ЕС. Новое коалиционное соглашение Нидерландов 2026 года предусматривает строительство 2−4 новых ядерных энергоблоков и поддержку малых модульных реакторов для укрепления атомной отрасли. В Венгрии после ввода в эксплуатацию двух новых блоков ВВЭР‑1200 доля атомной энергии в энергобалансе вырастет примерно до 50−70 %. Тем не менее говорить о ядерном ренессансе в странах Евросоюза не приходится.
«Модель Франции уникальна, как уникальна доля расходов на социальные нужды в бюджете страны. Компенсировать своему населению все колебания цен на электроэнергию — непозволительная роскошь с учетом накопившихся структурных проблем социально-экономической модели Франции. Кроме того, после чернобыльской аварии и Фукусимы сохраняется недоверие к ядерной энергетике. Германия при Ангеле Меркель вообще закрыла имевшиеся АЭС. Повсеместный всплеск интереса к ядерной энергетике в Европе сомнителен. Хотя в случае форс-мажорных событий, таких, например, как военные действия на Ближнем и Среднем Востоке и долговременное подорожание ископаемого топлива, возможен разворот Европы в направлении ядерной энергетики», — отмечает М. Клинова.
Егор Сергеев
доцент кафедры мировой экономики, старший научный сотрудник Института международных исследований МГИМО МИД России
«Сегодня атом внесен в Таксономию ЕС как источник, который при определенных условиях должен существенно смягчить последствия изменения климата и помочь адаптироваться к ним. То есть атом рассматривается как стабилизатор декарбонизации в среднесрочной перспективе. В 2025 году в рамках „Чистой промышленной сделки“ (Clean Industrial Deal) была принята специальная программа, предусматривающая возможность наращивания мощностей атомной генерации при условии, что каждая страна ЕС может самостоятельно выбирать источники энергии. Речь идет лишь о том, какие из них могут получать субсидии в качестве „зеленых“. Предполагается, что атом станет тем источником, который сможет дополнить ВИЭ в условиях декарбонизации и отказа от ископаемого топлива».
Марина Клинова
главный научный сотрудник Центра европейских исследований ИМЭМО им. Е. М. Примакова РАН
«Брюссель был вынужден признать ядерную энергетику „чистой“, но и Франция под давлением Брюсселя приняла решение увеличить долю ВИЭ в своем энергетическом балансе. Появляется риск увеличения бюджетных расходов и, следовательно, цен для налогоплательщиков. Более того, потребление стагнирует, и рост производства приводит к экспорту значительной части дополнительной установленной мощности. Однако, поскольку все страны ЕС под давлением „Зеленого курса“ участвуют в гонке за ВИЭ, сохраняются низкие оптовые цены на электроэнергию. Это невыгодно EDF, поскольку в условиях низких цен маржа энергетической компании снижается, уменьшая возможности EDF инвестировать в новые АЭС и модернизацию существующих. Дополнительные инвестиции в ВИЭ приводят к новым затратам на адаптацию электросети, которые перекладываются на потребителей и добавляются к и без того растущей нагрузке в виде взносов в государственную электроэнергетическую службу (CSPE) и акцизных налогов на электроэнергию. В конечном итоге это приводит к парадоксу: ситуация перепроизводства снижает оптовые цены, но приводит к дополнительным затратам для электроэнергетической системы, повышая конечную цену для потребителей и препятствуя электрификации».
Ядерная энергетика Франции сегодня
Исторически ставка на атом стала частью политики энергетической независимости. В 1970‑х годах, на фоне нефтяных кризисов, Франция преодолела зависимость от импорта нефти и газа, начав массовое развертывание АЭС, что к 1990‑м подняло долю атома в генерации до 70−75 % и обеспечило стране относительно низкие оптовые цены на электроэнергию.
В 2014−2015 годах Франция под давлением ЕС, особенно Германии, и местных экологов приняла закон, предусматривавший снижение доли атомной энергии с 75 % до 50 % к 2025 году. Основной причиной стали опасения по поводу безопасности АЭС после аварий в Чернобыле и Фукусиме, усиливших антиатомные настроения. Давление Брюсселя и Берлина подчеркивало необходимость диверсификации в сторону ВИЭ для достижения углеродной нейтральности к 2050 году. Кроме того, высокие затраты на модернизацию и продление сроков эксплуатации АЭС казались обременительными на фоне проблем в бюджете.
В феврале 2022 года Э. Макрон объявил о полном пересмотре этого закона и обозначил планы продления эксплуатации реакторов. Это решение было вызвано кризисом: политической напряженностью, ростом цен на газ и нестабильностью ВИЭ, что сделало атом необходимым для энергобезопасности.
Франция остается одной из самых «атомных» стран мира. В 2024 году около 67 % всей электроэнергии в стране было произведено на АЭС. Ядро французской атомной отрасли — парк из 57 действующих реакторов с установленной мощностью около 63 ГВт, полностью управляемый государственной группой EDF. Практически все энергоблоки относятся к реакторам с водой под давлением (PWR) трех типовых мощностей: 32 блока мощностью около 900 МВт, 20 блоков по 1300 МВт, четыре блока по 1450 МВт и один новейший реактор EPR мощностью 1650 МВт на площадке Фламанвиль, введенный в строй после многолетнего строительства и многочисленных задержек. Именно этот парк, согласно PPE‑3, должен стать основой энергосистемы до 2035 года
В 2014−2015 годах Франция под давлением ЕС, особенно Германии, и местных экологов приняла закон, предусматривавший снижение доли атомной энергии с 75 % до 50 % к 2025 году. Основной причиной стали опасения по поводу безопасности АЭС после аварий в Чернобыле и Фукусиме, усиливших антиатомные настроения. Давление Брюсселя и Берлина подчеркивало необходимость диверсификации в сторону ВИЭ для достижения углеродной нейтральности к 2050 году. Кроме того, высокие затраты на модернизацию и продление сроков эксплуатации АЭС казались обременительными на фоне проблем в бюджете.
В феврале 2022 года Э. Макрон объявил о полном пересмотре этого закона и обозначил планы продления эксплуатации реакторов. Это решение было вызвано кризисом: политической напряженностью, ростом цен на газ и нестабильностью ВИЭ, что сделало атом необходимым для энергобезопасности.
Франция остается одной из самых «атомных» стран мира. В 2024 году около 67 % всей электроэнергии в стране было произведено на АЭС. Ядро французской атомной отрасли — парк из 57 действующих реакторов с установленной мощностью около 63 ГВт, полностью управляемый государственной группой EDF. Практически все энергоблоки относятся к реакторам с водой под давлением (PWR) трех типовых мощностей: 32 блока мощностью около 900 МВт, 20 блоков по 1300 МВт, четыре блока по 1450 МВт и один новейший реактор EPR мощностью 1650 МВт на площадке Фламанвиль, введенный в строй после многолетнего строительства и многочисленных задержек. Именно этот парк, согласно PPE‑3, должен стать основой энергосистемы до 2035 года
ДРУГИЕ МАТЕРИАЛЫ