Навыки вместо профессии

Учеба, работа, пенсия — ​так еще совсем недавно выглядела традиционная траектория жизненного пути. Профессию выбирали в юности навсегда. Сегодня многое изменилось: осваивать новые навыки и менять профессиональные роли приходится на протяжении всей карьеры.
 
По данным Всемирного экономического форума (ВЭФ), из-за стремительного развития технологий работодатели ожидают, что к 2030 году изменятся 39% ключевых навыков работников. Масштабная автоматизация и интеграция искусственного интеллекта вынуждают специалистов дообучаться, не прерывая работы.
 
Джеффри Хинтон, один из отцов искусственного интеллекта, советовал тем, кто ищет надежную профессию, учиться на сантехника. Елена Витчак, профессор бизнес-­практики Московской школы управления «Сколково», считает, что эта шутка устарела. «Честно говоря, я бы не зарекалась: „умный дом“, новые материалы и роботы доберутся и до крыш, и до труб», — ​полагает она.
 
Впрочем, в областях, где нужна глубокая экспертиза, специалисты могут стать еще более востребованными. «Предсказать, каким станет рынок труда, сложно, но чем глубже и современнее навыки сотрудника, тем больше они будут цениться, даже в партнерстве с ИИ», — ​отмечает Е. Витчак.
 
Даже от лучших экспертов ждут способности переучиваться и пересобирать себя. «Это не бесконечное прохождение курсов. Это умение перенести опыт из одной области в другую, а заодно расстаться с тем, что́ перестало работать», — ​объясняет Е. Витчак. Важна адаптивность: столкнувшись со сложной задачей, человек не паникует, а задает вопросы, пробует, признаёт ошибки и идет дальше. Этому нельзя научиться за выходные, но можно натренироваться на реальных задачах, дающих пространство для экспериментов без большого риска.
 
Меняются и вопросы на собеседованиях. «Раньше мы спрашивали кандидата: „Что вы умеете?“ Сегодня: „Как вы реагируете на неопределенность или неизвестность?“, „Вот проблема — ​попробуйте найти решение“», — ​рассказывает Е. Витчак. По ее мнению, идеальный кандидат — ​это эксперт, который не боится ощутить себя новичком.

Выбор или необходимость?
К переменам подталкивает рынок: навыки быстро устаревают, технологии меняют целые профессиональные области, трудовая жизнь стала длиннее. «Проработать 45 лет на полученных однажды знаниях сегодня почти ­невозможно», — ​говорит Е. Витчак. Для многих непрерывное обучение становится осознанным выбором: «Сначала человека подталкивают к этому обстоятельства, а через пару лет он с удивлением обнаруживает, что ему это нравится и что он стал интереснее самому себе».
 
Изменились и ожидания от карьеры. Для тех, кто начинал ее в более стабильной экономической среде, работа прежде всего означала стабильность: определенный уровень дохода, стаж, социальные гарантии, понятную траекторию роста. Молодые специалисты все чаще воспринимают карьеру как возможность осваивать новые навыки, менять профессиональные области и сочетать несколько видов деятельности, отмечает начальник департамента клинических, психологических и педагогических основ развития личности МГПУ Лариса Овчаренко.
 
Эксперт вспоминает книгу Эриха Фромма «Иметь или быть?». В ней психолог противопоставляет два мировоззрения: одним людям важно обладать материальными благами, другим — ​реализовывать себя. Этот подход можно применить и к профессиональной деятельности. С одной существенной поправкой: сегодня два вышеназванных подхода часто дополняют друг друга. Материальная составляющая остается необходимой, но не исчерпывает представление о профессиональном успехе. Поэтому смена карьеры может оказаться не только реакцией на требования рынка, но и попыткой найти баланс между заработком, интересом к делу и собственными ценностями.
 
Описанный тренд отражают результаты глобального опроса Deloitte 2025 года, в котором участвовали более 23 тыс. зумеров и миллениалов из 44 стран. Около девяти из 10 представителей этих поколений — ​89% и 92% соответственно — ​считают осмысленность важной для удовлетворенности работой и благополучия.

Меняется не только работа
Смена профессии может оказаться болезненным процессом. Американский психолог Эрик Эриксон в середине XX века описал идентичность как ощущение неизменности собственной личности при перемене обстоятельств. Ученый ввел понятие «кризис идентичности»: неустойчивость идентичности приводит к сомнениям в себе.
 
Психолог Джеймс Марсиа в 1966 году развил идею Э. Эриксона, описав четыре состояния идентичности. Первое: человек искал и выбрал профессию сам. Второе: всё еще ищет. Третье: принял чужой выбор, например, пошел по стопам родителей. Четвертое: не искал и ничего не выбрал. Смена профессии сильнее всего ломает тех, чья идентичность держится на чужом решении.
 
Важно не попасть в "ловушку гибкости". Допустим, человек определяет себя не через профессию, а через набор навыков. Но если эти навыки можно перекомпоновать под любой заказ, человеку не на что опереться. Он легко переходит с места на место, но не может ответить на вопрос: чего хочет он сам?
 
Л. Овчаренко сравнивает идентичность с мозаикой: она складывается из профессии, ценностей, отношений, привычек, интересов. Если все эти компоненты связывает нечто общее, их можно заменить — ​мозаика не развалится. Инженер может стать преподавателем, затем создать собственный проект — ​и на каждом этапе руководствоваться одними ценностями. Американский психолог Марк Савикас предлагает считать карьеру автобиографическим романом: должности меняются, сюжет остается; очередная смена места работы добавляет в роман новую главу.
 
По мнению Е. Витчак, мы привыкли считать главной проблемой профессионального перехода нехватку знаний, но на деле нам чаще мешают страхи. Первый — ​потерять статус: вчера к тебе шли за экспертным советом, а сегодня ты оказался в роли новичка. Второй страх — ​обесценить прожитые годы: «Зачем тогда было все это?» Третий, самый глубокий страх — ​потерять себя, ведь для многих профессия — ​первый ответ на вопрос «кто ты?».
 
По вышеназванным причинам переходу из одной области в другую, как правило, сопротивляются сильные специалисты. «Чем лучше у тебя получается старое, тем дороже обходится переход к новому», — ​формулирует Е. Витчак. Руководителям стоит помнить об этом: отказываясь осваивать новую роль, опытный сотрудник не просто упрямится — ​он защищает собственную идентичность.
 
Л. Овчаренко отмечает: кризис самоидентичности часто принимают за выгорание — ​в обоих случаях человек чувствует тоску, усталость, потерю интереса к жизни. Но выгорание связано прежде всего с работой: ее содержанием, организацией, чрезмерной нагрузкой, постоянным давлением, отсутствием отдачи от усилий. А кризис самоидентичности затрагивает представление о себе. Отпуск или смена проекта ненадолго помогут, но проблемы не решат. Поэтому затяжное ощущение пустоты после смены профессии — ​повод обратиться к специалисту. Разрушение привычной идентичности может спровоцировать тяжелую клиническую депрессию. Причем, как отмечает Л. Овчаренко, в зоне особого риска — ​мужчины: их самооценка традиционно сильнее привязана к профессиональному статусу и роли «кормильца».
 
Данные исследований это подтверждают. Крупный международный метаанализ, опубликованный в 2022 году в International Journal of Occupational Safety and Ergonomics, выявил связь безработицы с депрессивными симптомами: у безработных мужчин шансы таких симптомов были в 2,3 раза выше, чем у работающих, у женщин — ​в 1,6 раза. Карстен Пол и Клаус Мозер в метаанализе, опубликованном в Journal of Vocational Behavior, также отмечали: мужчины психологически тяжелее переносят безработицу.

Право быть новичком
Как же перейти в новое профессиональное качество максимально безболезненно, не потеряв себя?
 
Профессор Лондонской школы бизнеса Херминия Ибарра считает, что новую профессиональную идентичность не придумывают, сидя и размышляя. Ее нарабатывают действием — ​маленькими пробами, которые Х. Ибарра называет временными идентичностями: человек примеряет новый образ и решает, подходит он ему или нет. «Сначала делаешь, потом становишься», — ​резюмирует вывод Х. Ибарры Е. Витчак.
 
Л. Овчаренко советует тем, кто задумывается о смене профессии, начать с небольших шагов: найти подработку по новой специальности, поговорить со специалистом, пройти короткий учебный курс. И при этом сохранить минимальную материальную опору — ​небольшую часть привычного образа жизни, от которой человек не готов отказаться. Такая опора нужна для психологического комфорта, благодаря ей можно позволить себе экспериментировать с профессиональным будущим, не воспринимая каждый новый шаг как вопрос выживания.
 
Не каждый переход требует ухода из компании. По наблюдениям Е. Витчак, осваивать новые роли легче там, где обучение встроено в рабочий процесс. Она выделяет пять практик, помогающих сотрудникам и ­работодателям.
 
Первая — ​карта навыков сотрудников. Это поможет собрать команду под задачи, а не под позиции.
 
Вторая — ​внутренний рынок проектов. Сотрудник может попробовать себя в новом направлении до того, как сменить роль. Это снимает страх «а вдруг не получится».
 
Третья — ​обучение «в моменте». Здесь, по словам Е. Витчак, очень помогает искусственный интеллект в роли персонального наставника.
 
Четвертая — ​взаимное наставничество. Опытные сотрудники передают молодым понимание производства и корпоративной культуры, молодые опытным — ​новые инструменты. И никто не чувствует себя ненужным.
 
Пятая — ​руководитель как куратор обучения. «Никакая корпоративная академия не заменит начальника, дающего право на ошибку в новом деле», — ​говорит Е. Витчак.
 
Выгода для компании очевидна: сотрудник, которому помогли пройти через кризис, остается и приносит пользу в новой роли. Смена профессии становится частью его личной истории. Задача компании — упростить ее и сократить срок адаптации.